Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Джинни лежала на диване, укрытая тремя пледами, но её все равно била крупная, неконтролируемая дрожь. Яд Белого вожака был иной природы — это была чистая, концентрированная первобытная тьма. Черная паутина вен расползлась от укуса на плече вверх по шее, подбираясь к лицу. Кожа девочки приобрела землисто-серый оттенок, а под веками безостановочно метались зрачки. Трансформация уже запускала свои когти в её ДНК. Джинни металась в бреду, тихо скуля от боли в ломающихся изнутри костях.

Молли сидела на полу возле дочери, сжимая её горячую руку. На лице миссис Уизли застыла маска абсолютного, мертвого отчаяния.

— Гермиона… скажи мне, что в твоих книгах… скажи, что там есть ответ… — голос Рона сорвался на хрип. Он сидел, обхватив голову руками, не в силах смотреть на сестру.

Гермиона стояла у окна. Её плечи мелко тряслись. Она обернулась, и Гарри увидел в её глазах то, чего боялся больше всего — безысходность.

— Нет никакого стандартного противоядия, Рон, — прошептала она, и по её грязной щеке скатилась слеза. — Укус истинного Альфы, Белого вожака… это древняя ликантропия. Проклятие крови. Я читала об этом в Запретной секции. Есть только один способ обратить мутацию до первого полнолуния.

— Какой? Говори же! — Фред подался вперед, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Зелье плоти, — голос Гермионы дрогнул. — Сложный алхимический состав, где главным ингредиентом служит… свежая кровь и плоть того самого вожака, который нанес укус. Только его смерть может отменить проклятие. Нужна его голова. Иначе… иначе Джинни станет монстром. Яд уже разъедает её разум.

Повисшая тишина была тяжелее гранитной плиты.

— Она не вернется, — глухо произнес Сириус, опираясь руками о стол. Его голос звучал надломленно. — Лилит… мы оставили её там. Одну. Против всей стаи и Альфы. Да, она чертовски сильна, да, она убийца, но… Мерлин всемогущий, она же просто подросток! Ей пятнадцать лет!

— Сириус прав, — хрипло отозвался Артур, с болью глядя на жену. — Мы должны смотреть правде в лицо. Ни один волшебник, даже самый опытный мракоборец, не выстоял бы в таком месиве. Лилит принесла себя в жертву, чтобы Астарот смог вытащить Джинни. Мы потеряли её.

— Я отправил Патронуса профессору Дамблдору, — Гарри невидящим взглядом смотрел на свои окровавленные руки. В груди зияла черная дыра вины. — Он должен знать… он её официальный опекун. Он привел её к нам. И мы позволили ей умереть за нас. Но даже профессор не сможет спасти Джинни без Альфы. Мы ничего не можем сделать. Ничего!

Джинни вдруг судорожно вдохнула и распахнула глаза. Радужка девочки на секунду вспыхнула неестественным, звериным желтым цветом, прежде чем снова стать карей. Она попыталась приподняться, но со стоном откинулась назад.

— Мама… — прошелестела Джинни.

Молли бросилась к ней, гладя по мокрым, слипшимся волосам.

— Я здесь, милая. Я с тобой. Все будет хорошо, мы что-нибудь придумаем…

— Мама, не лги, — из глаз Джинни покатились слезы. Она тяжело дышала, каждый вдох давался с болью. — Я чувствую это. Внутри меня… что-то темное. Оно жжет меня изнутри. Мои зубы… они болят. Мама, я не хочу стать чудовищем… убейте меня. Пожалуйста, папа, умоляю, если я начну превращаться…

— Замолчи! Замолчи, Джинни, не смей так говорить! — Молли разрыдалась в голос, прижимаясь лицом к плечу дочери.

— Лилит… — Джинни повернула голову, ища кого-то в комнате. — Где она? Она же… она же сказала, что принесет его голову. Она обещала…

— Спи, Джинни, — Рон подошел ближе, глотая слезы. — Лилит… она не придет. Она сделала все, что могла.

В этот самый момент в тишине дома раздался глухой, мокрый удар.

Звук донесся не из гостиной, где лежал Астарот, а с противоположного конца темного коридора — от запасного портала. И тут же с первого этажа донесся истошный, захлебывающийся лай-рев Астарота. Тигр сорвался с места с такой скоростью, что снес по пути антикварный столик, и бросился в коридор.

— Что там?! Пожиратели?! — Сириус выхватил палочку, Гарри и Рон мгновенно встали рядом.

Джинни вдруг дернулась. Неведомая сила, возможно, сам распространяющийся яд, заставил её вскинуться.

— Помоги мне встать, — прохрипела она матери. — Мама, помоги!

Молли, не понимая, что делает, подхватила дочь под руку, перекидывая её слабую руку себе через плечо. Все вместе, держа палочки наготове, они выбежали из кухни в полумрак коридора.

То, что они увидели, заставило их опустить оружие. У Гермионы вырвался задушенный крик, а Гарри почувствовал, как к горлу подступила тошнота от ужаса.

В конце коридора, привалившись к стене, стояла Лилит.

Вернее, то, что от неё осталось. Это была не воительница, это был живой, кровоточащий кусок мяса. Её футболка превратилась в багровые лохмотья, вросшие в раны. На боку зияли глубокие, рваные борозды, из которых толчками выходила темная кровь. Левая рука висела плетью, прокушенная до самой кости, а на бледном, покрытом грязью и сажей лице застыла маска предсмертной агонии. Её глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были мутными, полузакрытыми. Она держалась на ногах только благодаря какой-то нечеловеческой силе воли, которая заставляла её пятнадцатилетнее тело отказываться умирать.

А за её спиной болтался тяжелый, пропитанный насквозь кровью узел из её собственной куртки.

Астарот вился вокруг неё, жалобно, почти по-щенячьи скуля и вылизывая её свешивающуюся, окровавленную ладонь.

— Лилит! Мерлин… Лилит! — Сириус Блэк первым сорвался с места, бросаясь к ней, чтобы подхватить её падающее тело.

Она вскинула здоровую руку. Движение было слабым, но в нем было столько стали, что Сириус замер в шаге от неё.

— Не… трогай… — прохрипела Лилит. Изо рта у неё потекли струйки крови.

Она оторвалась от стены. Сделала один неверный, шатающийся шаг. За ним второй. Оставляя за собой на старинном паркете густой кровавый след, она медленно, как призрак, двигалась к Молли и Джинни. Все расступились перед ней, онемевшие от шока и благоговения перед этой жуткой, кровавой картиной.

Лилит подошла к миссис Уизли. Её мутный взгляд сфокусировался на лице плачущей женщины. Лилит медленно, дрожащими непослушными пальцами стянула с плеча тяжелый узел и бросила его к ногам Молли.

Ткань разошлась.